|
Мне часто задают вопросы (и иногда - с обвинительным подтекстом:)) о том, почему те или иные объекты акустической культуры определяются не так, как на других сайтах, или почему написание того или иного термина отличается от общепринятого. Объяснение, в общем, одно: несмотря на то, что в Сибири существует много народов, в том числе и неродственных групп, объекты акустической культуры часто заимствуются этносами друг у друга, а в их названиях зачастую можно найти преемственность, которая, будучи поднята на поверхность, позволяет малознакомому с традициями сибирских народов читателю лучше ориентироваться в них. Для примера возьмем один популярный архаический резонансный идиофон. Его тюркское название транскрибируется как хомус, хамус, комУс, кОмус, кемус (золотой(?) - якут.), кумыс (козье молоко - юж.тюрк.) и т.д. Как видим, последние два слова не имеют отношения к музыкальному инструменту. Как с этим быть?
В манчжурском языковом пласте этот инструмент имеет совсем другое название: муэне, мухэне, мухэн, муэнке и т.д. В русском - варган, в башкирском - кубыз, в венгерском - доромб. Никто не будет спорить, что это один и тот же музыкальный инструмент, представляющий собой корпус, прикладывающийся к губам или прижимающийся к зубам исполнителя и язычок, за который исполнитель дергает. Один и тот же - но и множество разных. Когда мы говорим о хомусе как музыкальном инструменте, на котором, к примеру, нужно научиться играть, он один и тот же. Потому что есть общность строения, происхождения, приемов игры и конечно же, звучания; потому что нам надо как-то обозначить совокупность объектов. В этом контексте, алтайский игиль и тувинский морин хуур - один и тот же инструмент. Потому что звучит у всех одинаково, приемы игры те же самые и внешне все варианты похожи.
Если речь идет об инструменте в контексте культуры, то уже нельзя сказать "эвенкийский хомус" или "алтайский моринхуур". Только "эвенкийский муэнэ" и "алтайский игиль", но "монгольский морин хуур". И о написании тюркских слов.
Тюркские языки - агглютинативные, то есть корень слова в них не изменяется, а словообразование осуществляется путем добавления суффиксов и слияния корней. Поэтому, говоря о том или ином объекте в контексте нескольких культур, я использую транскрипт, наиболее похожий на исходную словоформу. Если же есть более популярное произношение, к исходной словоформе приводится именно оно. Например, топ-шур: "топ" - бряцание, удар + "шур", "хур" - звук, общее название музыкальных инструментов. Алтайцы произносят это слово слитно, а происхождение слова как правило назвать не могут, в их словаре осталось только "шоор", "шур". Зато в шорском языке есть и "топ", и "шур", но название инструмента пишется раздельно - "топ шур". У хакасов в удаленных селах до сих пор все музыкальные инструменты называют "хур". В тувинском это слово тоже есть (например "морин хуур" - "лошадь+звук"), однако название щипкового инструмента "дошпулур", "тошпулур" является, очевидно, сонорной калькой (звукоподражанием) с алтайского или шорского - ни корня "топ", ни корня "хур" в этом слове нет, хотя происхождение названия угадывается. (однако монгольская гипотеза тоже имеет право на существование) Другой пример: В шорском и всех алтайских языках никогда не было звукового обозначения стилей горлового пения, только традиционное (связанное с традицией исполнения эпоса): Кай. В работах А.В. Анохина (начало ХХв) упоминается только этот термин. В издании эпоса "Маадай-Кара" 1973г, уже фигурирует "кай кархара", причем "кархара" явно имеет сонорное, а не смысловое значение (рычание, гавкание). Поэтому в культурном контексте нужно говорить "алтайский кай", но, видимо, "тувинский каргыраа". В контексте звукоизвлечения эти слова равнозначны. Искренне ваш, Father Gorry
|
